Новости

Шри Тирумалай Кришнамачарья


     Великая, таинственная и древняя страна - Индия. Сколько за свою историю она испытала взлетов и падений, накапливая бесценный опыт поколений и мысли великих мудрецов, переживая то расцвет при мудрых правителях, то упадок при вторжениях иноплеменников. В такт дыханию жизни народа развивалась и великая драгоценность Индии – философская мудрость риши и ведические знания. Так было и на рубеже 19 и 20 веков, когда Индия находилась под британским колониальным господством. Это был тяжелый период не только для людей. Пострадало культурное и научное наследие Индии, которому в очередной раз был нанесен невосполнимый урон. И йога не стала исключением. Древние знания и манускрипты, которые удалось сберечь хранителям этих ценностей, были рассеяны по стране и сокрыты в труднодоступных местах. В связи с общим бедственным положением и низким уровнем жизни у большинства людей не было возможности заниматься ни образованием, ни культурой, ни сохранением традиций. В это время и на протяжении еще более 50 лет в Индии мало кто интересовался ведическими знаниями и йогой, а носителей этих знаний и практикующих йогов вообще были единицы. Среди тех, кто пытался возродить и спасти драгоценные знания и культуру Индии, в основном, были непосредственные преемники ведических традиций или прямые потомки из браминских семей, наследие которых берет свое начало от древних святых, Гуру, йогов. Одним из таких подвижников сохранения культурного наследия Индии был Шри Тирумалаи Кришнамачарья. «Дедушка современной йоги», как его в последствии стали называть, родился 18 ноября 1888 года в деревне Мучукунда княжества Майсур (теперь это штат Карнатака). Его семья происходила напрямую от мудреца Натхамуни, жившего в 9 веке последнего из учеников альваров (от тамильского Āźvārs — «углубленные») – вишнуитских мистиков-поэтов. Этот почитаемый всеми вайшнавами святой известен как создатель «Налайира тиввияппирабандам» (Священная коллекция 4000 стихов), в которой Натхамуни собрал все наследие альваров и тем самым предал их философии организованную теоретическую форму, ставшую основой в вишнуитской и кришнаитской традициях. До сих пор в Южной Индии произведения из этого сборника поются во время храмовых ритуалов.

Поскольку судьбой Кришнамачарье было избрано родиться в столь именитой семье и стать потомком почитаемых мудрецов, то это наложило особую ответственность на всю его жизнь. Отец стал для него первым учителем и воспитывал как Гуру воспитывает своего ученика, относясь к нему с полной серьезностью, как к потенциальному носителю традиции, а не как к сыну. Согласно семейной традиции, когда Кришнамачарье исполнилось 5 лет, отец посвятил его в историю их рода, инициировал в йогу и начал обучать санскриту, йогическим текстам, Ведам, сутрам Патанджали и другим священным текстам. Он вселил в сына жажду знаний и стремление к практическому исследованию йоги. Отец поднимал его каждое утро в 2 часа, чтобы петь священные гимны и заниматься йогой. В одном из манускриптов Кришнамачарья упоминает, что один свами из Храма Шрингери Матх (того самого храма, который стал истоком учения Шивананды Йогананды) его, еще совсем маленького мальчика, научил 24 асанам. Такое воспитание было закономерно для отпрысков семьи, предки которых с древних времен были известными советниками при правителях, и в шесть лет Кришнамачарья был посвящен в брамины. С малых лет он с головой погружается в изучение классических индийских учебных дисциплин, включая не только санскрит, йогу и древние ритуальные тексты, но и логику, право, основы индийской медицины, музыку, философию. В последствии все эти знания он будет направлять в развитие своего учения йоги, синтезируя мудрость всех этих традиций. В 12 лет Кришнамачарью отдали учиться в одну из известнейших и наиболее уважаемых брахманских школ в Майсуре – в Брахма-тантра-паракала-матх. Одновременно с этой школой, он посещал и Майсурский Королевский Колледж. И уже через 4 года ему была присвоена степень видвана (знатока) по Шастрам и Пурва-мимансе. В этом возрасте Кришнамачарья решился совершить самостоятельное паломничество в места, где родился и жил его знаменитый святой предок Натхамуни – в Альвар Тирунагари. Те глубокие переживания, которые испытал Кришнамачарья в этом священном для него месте, возможно, оказали сильное влияние и на его жизненный путь, и на его цели в жизни, полностью перевернув его мировоззрение и одновременно расставив на свои места все те обширные знания, которые он уже приобрел. Эта поездка была настолько знаменательна для него и так его впечатлила, что рассказанная самим Кришнамачарьей история об этом паломничестве звучит как настоящая легенда. В шестнадцать лет я собрал несколько рупий, чтобы совершить путешествия в Тирунелвели. Оттуда мне пришлось идти двадцать миль до Тирунагари. Я приблизился к храму Самхакопы совершенно измученный. У входа сидел какой-то старик. Я спросил его, где можно найти Натхамуни. Он указал пальцем и сказал: «Иди в манговую рощу, там он будет сидеть со своими учениками». Невероятно возбужденный, я пересек реку Тапрапарни, но от усталости упал в обморок. Вдруг я оказался в манговой роще, в обществе трех мудрецов. Я пал ниц и попросил их дать мне инструкции по «Йогарахасье». Мудрец, сидевший в центре, начал читать стихи. У него был необыкновенно мелодичный голос. Через несколько часов я очнулся и огляделся вокруг. Никакой манговой рощи рядом со мной не было, как не было и мудрецов. Я вернулся в храм и увидел все того же старика у входа. Он спросил меня: «Ты получил наставления по йогарахасье? Заходи в храм и помолись Наммалвару». Выйдя из храма, я больше не увидел старика. Я начал вспоминать черты его лица. Он выглядел в точности как мудрец, сидевший в центре рощи…» (из предисловия Шри Кришнамачарьи к изданию: Шри Натхамуни «Йогарахасья», древний трактат по йоге в изложении Шри Кришнамачарьи). На склоне лет, этот паломнический опыт Кришнамачарья воплотит в манускрипт, восстанавливающий древний труд по йоге «Йогарахасья» Наммалвара (святого мудреца, алвара, жившего в начале 9 века), который благодаря столь сказочному происхождению, возможно, может показаться выдуманным. Но в традиции индийской философии известны и более невероятные и сказочные легенды, и такая история считается совершенно правдоподобной и не вызывающей сомнений в своей подлинности. Считалось, что этот труд был утерян и восстановлен Натхамуни благодаря откровению свыше, полученному этим мудрецом от самого Наммалавара после 16-ти летней медитации. Но и этот манускрипт затерялся в йогическом наследии и при сходных обстоятельствах в итоге был вновь обретен через Кришнамачарью. И хотя в этом тексте содержаться ключевые моменты, на которых Кришнамачарья базировал развитие собственных учений по йоге, сам он никогда не приписывал себе авторство этого труда. В этом была особенность его личности – он всегда говорил, что все знания йоги принадлежат только Богу. И всегда свои ли собственные идеи или мысли других учителей он обосновывал только древними текстами, давая понять, что в основе своей все эти знания – не плод ума человека, который их распространяет, а составляющая древних текстов святых мудрецов. В этом, как ни странно, проявлялся научный склад его мышления – педантично базировать свои выводы на общепризнанном, оригинальном знании, а не на зыбкой почве собственных умозаключений и догадок. В Майсуре его обучал философии веданты сам директор Паракала Матха – Шри Кришна Брахматантра Свами. С 18 лет Кришнамачарья решил узнать все о различных школах индийской философии и обучался в лучших университетах Индии: в Аллахабаде, Калькутте и Каши (теперь этот город называют Варанаси или Бенарес), где учился санскриту, логике, грамматике, астрологии, аюрведе, санкхье у ведущих ученых своего времени. Практикуя йогу по первоисточникам, древним текстам и свидетельствам известных йогов, он стремился еще больше углубить свои познания в йоге, как и завещал ему отец.

Он занимался йогой, но не был йогом в общепризнанном понимании – согласно индийской традиции преемственности парампаре, поскольку у него не было Гуру. Вот как рассказывает Б.К.С. Айенгар, ученик Кришнамачарьи, о том, как его Гуруджи обрел своего Гуру: Великий философ Ганганатха Гха (отец Амарнатха Гха, вице-канцлера Каши Видья Пиитх) принял моего Гуру как своего ученика. Мой Гуру за один год сдал экзамены по Самкье, Тарке и Мимамсе, став лучшим во всех этих предметах. Ганганатха Гха порекомендовал своему ученику поехать к Шри Рамамохана Брахмачари, с которым у него были хорошие дружеские отношения, и пройти практическое обучение йоге у него. Вскоре, мой Гуру уехал в Непал и был принят Шри Рамамохана Брахмачари как его ученик йоги…» . (из речи, произнесенной Б.К.С. Айенгаром по случаю семидесятилетия в Тилак Смарак мандире, Пуна, 14 декабря 1988 года). Кришнамачарье было 28 лет, когда он решился нарушить браминский закон, запрещающий пересекать «черную воду», т.е. отправляться за границу, и предпринял 2,5 месячный переход через Непал к озеру Манасаровар, к подножию священной горы Кайлаш, где в пещере обитал Брахмачари со своей семьей. На этот шаг помимо всего прочего его подвигнули слова Ганганатха, который однажды упомянул, что Брахмачари является хранителем древнего трактата «Йога Курунта» (приблизительно 7 века), содержащего ценнейшие комментарии к Йогасутрам Патанджали, руководства по практике асан и пранаямы. Ученичество Кришнамачарьи длилось 7,5 лет, но он оставил очень мало свидетельств об этом периоде своей жизни, и никогда не рассказывал чему и как он учился. Из немногочисленных рассказов Кришнамачарьи известно, что он получил от своего Гуру посвящение в знания по йогической практике асан и пранаямы, йоготерапии и лечебных аспектах йоги, Йогасутрам Патанджали, методике преподавания йоги и многим другим йогическим техникам. Учитель велел выучить наизусть хранившийся у него трактат «Йога Курунта», написанный на гуркхи (язык одной из непальских народностей). Кришнамачарья как-то заявил, что он обучился у Гуру 3000 асан и многим сакральным техникам, которые развили в нем такие фантастические навыки владения своим телом, как всемирно известная способность Кришнамачарьи останавливать сердцебиение. В воспоминание об этих днях у него остались лишь изображения асан йоги, нарисованные дочерью Рамамохана Брахмачари и сандалии Гуру, которые в знак почтения перед учителем Кришнамачарья каждое утро подносил ко лбу. Шри Рамамохан Брахмачарии во многом повлиял на дальнейший жизненный путь своего ученика, поставив перед ним великую задачу распространения йоги и использования целительских способностей для оказания помощи больным. В итоге, Кришнамачарья променял блестящую карьеру ученого, профессора, государственного советника (а ему предлагали высокие посты в известных учебных заведениях и королевских судах) на скромный путь учения йоги, который был завещан ему отцом еще в детстве. Тем не менее, этот поступок был для него осознанным и вполне закономерным из-за того, что в нем горело стремление постичь мудрость этого мира. Кришнамачарье было важнее понять, отчего человек, призванный в этот мир так страдает, как эти страдания избежать и потом передать это знание другим, чем вершить людские судьбы росчерком своего пера. Познание такого сложнейшего философского вопроса он и поставил как цель своей жизни. И помог ему в этом решении именно его Гуру – Рамамохана Брахмачарьи. Он дал Кришнамачарье два особых завещания. Первое, что сказал ему Гуру: «Ты должен распространять послание йоги». А вторым требованием Гуру было обязательно жениться и жить как обычный семьянин. По возращении на родину, Кришнамачарья, как преданный ученик, беспрекословно исполнил обе просьбы учителя, причем первую – с великой радостью, так как она была созвучна его внутренним стремлениям, а вторую – создание семьи – скорее со смирением перед мудростью учителя. Мудрый Рамамохана Брахмачарьи сам был семейным человеком, отцом троих детей и как никто другой мог оценить возможность сочетать практику йоги с опытом семейной жизни, которая помогала ему понять каким образом эти гениальные знания древних йогов можно применить обычному человеку для собственного телесного и духовного развития. И это возводило понимание сути практики йоги на совершенно другой, более высокий уровень – осознания йоги не просто как древнего сокровенного знания, но как общественной науки. Вот в чем было настоящее завещание Шри Брахмачарьи своему ученику. У Кришнамачарьи был склад ума ученого, исследователя, поэтому он быстро уловил эту важную мысль учителя, всегда следовал ей на протяжении всей своей жизни и завещал ее своим ученикам. Из Тибета он уехал на юг Индии, в Бенгалию, где взялся за изучение древней медицинской системы аюрведы и философской системы ньяя – ведийской школы логики, главным принципом которой является обязательным базирование методов рассуждения на достоверных средствах познания. За годы своего ученичества Кришнамачарья был удостоин звания пандита, а также титула ньяя ратнам («жемчужина понимания») и был первым в области философии мимансы, веданты, санкхьи и йоги. В 1924 году этот период в жизни Кришнамачарьи был завершен, он вернулся в Майсор и вскоре женился на Намагириамме Айенгар, старшей сестре Б.К.С. Айенгара. Но у Кришномачарьи не было возможности сразу же приступить к распространению знания йоги, поскольку йога была совершенно не популярна среди людей, никому не нужна, и заработать на жизнь этим занятием было нереально. Как уже семейный человек, Кришнамачарья был вынужден искать любые средства, чтобы обеспечить себе и своей супруге на пропитание и решил пойти работать на кофейные плантации в Хасане. Об этом факте мало кому известно, и только Б.К.С. Айенгар, как его близкий родственник, знал подробности этого периода жизни Кришнамачарьи от его жены, своей сестры, и рассказал об этом так: «…Тогда он одевался совсем по другому: в брюки, рубашку с короткими рукавами, носки и туфли, шляпа на голове, а в руке – палка. Трудно себе представить, что подобным образом одетый человек, на самом деле – пандит, знаток Шад-даршан (древних текстов шести школ мысли в индийской философии), называемых Самкхайога-шикхамани, Веда-кесари, Веданта-вагиша, Ньяйякарья, Мимамса-ратна и Мимамса-тритха. Он был знатоком Васту-Шастра – науки эстетической архитектуры высокого уровня, и Джйотишья Шастра – астрологической науки. Но судьба насмеялась даже над ним, и он работал на кофейной плантации…». (из книги B.K.S. Iyengar, ASTADALA YOGAMALA, volume 1). И только в 1931 году судьба улыбнулась Кришнамачарье и предоставила шанс начать читать лекции по философии. Один адвокат из Майсура, Шри Шешачар пригласил его прочитать одну лекцию на тему Упанишад в здании муниципалитета Майсура. Это событие имело эффект разорвавшейся бомбы и полностью изменила жизнь Кришнамачарьи. Элита Майсура была просто сражена силой личности этого пандита, одетого как простолюдин, его блестящему уму и бесконечности его знаний. Новости о столь невероятных дискуссиях по Ведам, Упанишадам и йоге достигла до слуха Махараджи Майсура, его Высочества Шри Кришнараджа Вайадара IV и вызвала в нем огромный интерес. Махараджа был покорен, стал обучаться у Кришнамачарьи древним текстам и йоге, и когда Кришнамачарья с помощью своих познаний целительных йогических техник помог Махарадже избавиться от болезни, тот в знак великой благодарности распорядился, чтобы Кришнамачарья начал обучать мимамсе и йоге в школе Санскрит Патасала, которая находилась под патронажем Махараджи. Для Кришнамачарьи это был, собственно, первый опыт в преподавании йоги, поскольку до этого он в основном выступал в роли ученика. Но в памяти еще были свежи уроки Гуру и его наставления в этом искусстве обучения йоге. Кришнамачарья, видимо, прекрасно помнил и всю строгость, требовательность, которую проявлял его Гуру по отношению к нему в процессе обучения, и он ни на секунду не сомневаясь в правильности такого стиля, также стал для своих учеников суровым, требовательным и строгим учителем. Но его ученики не смогли вынести такого наставничества и стали перед Махараджем протестовать против его стиля преподавания. Махараджа согласился перевести Кришнамачарью из Санскрит Паташалы, но все равно не оставил его и не хотел терять такого ученого, а как великий покровитель искусств, музыки, живописи и йоги он считал своим долгом поддерживать людей науки и искусства совершенствовать свои таланты. Поэтому Махараджа специально для Кришнамачарьи создал Йогашалу, закрытую школу йоги для членов королевской и аристократических семей Майсура, прямо во Дворце Джаган Мохан, и присвоил ему титул Астхана Видван (придворного ученого), продолжателя древней традиции йоги Майсурского дворца. По повелению Махараджи в целях возрождения индийского культурного наследия, он в сопровождении учеников путешествовал по Индии с лекциями по философии и демонстрациями йоги. В этот период у него проходят обучение два его всемирно известных в последствии ученика, непосредственные преемники его традиций и основоположники собственных направлений в йоги – Б.К.С. Айенгар и К. Паттабхи Джойс. Известность Кришнамачарьи как практикующего йога в конце 1930-х привлекла группы западных ученых, которые изучали таинственные и чудесные возможности организма человека, которые достигались с помощью йогических техник. Особенно их заинтересовала способность Кришнамачарьи останавливать свое сердце, которую он иногда показывал на демонстрациях йоги. Это было действительно впечатляющее и одновременно пугающее действо. Он ложился на пол, и присутствующим предлагалось пощупать пульс, который невозможно было ни ощутить пальцами, ни обнаружить стетоскопом и даже при проведении экспериментов с помощью аппаратуры, фиксирующей электрические импульсы. Осциллограф останавливался, указывая на отсутствие сердцебиения, что поначалу вызвало у проводящих эксперимент ученых панику и предположение о неисправности аппарата, отключении электричества в сети. Врачи констатировали смерть, но через несколько минут Кришнамачарья возвращался к жизни. Он всегда считал это всего лишь «скучной демонстрацией» и соглашался только для признания йоги в скептически настроенных научных кругах. Вот как описывал Кришнамачарью в этот период его ученик Б.К.С. Айенгар, который в это время жил в доме своего учителя: «…Гуруджи был одарен высочайшими интеллектуальными способностями, мощной молодецкой удалью и ясной памятью. Я уверен, что он завоевал бы титул «Мистер Вселенной», если бы выступил в подобном состязании. Природа одарила его хорошо сложенной фигурой, пропорциональной мускулатурой, впечатляюще гигантской силой и энергией. Он также был мастером в аюрведе. Он готовил дома аюрведические лекарства и травяные масла, такие как лехиамс и тайлам, которые очень эффективно помогали его пациентам в исцелении. Но он никогда не раскрывал секретов, из чего они состоят и как готовятся. Кроме того, будучи мастером в высоком искусстве музыки, он играл карнатакские классические музыкальные произведения на виине (национальный струнный инструмент). А еще Гуруджи великолепно готовил. Я не знаю, пробовали ли когда-либо его дети его стряпню. Он готовил всего-то одно или два блюда (в дни, когда у моей сестры были месячные), но эти блюда были настолько хороши, что мне тяжело было решить, какое из них вкуснее. Я называл их Мадхупакам – они были подобны меду. Он был первоклассным садовником. Он выращивал цветы и овощи в саду своего дома, в Майсуре. Какие бы семена он не сеял, от его волшебного прикосновения все расцветало. Как выходец из ортодоксальной браминской семьи, для приготовления еды он никогда не растапливал огонь древесным углем, но очень часто собственноручно колол дрова и использовал их для топки. Ему доставляло удовольствие колоть дрова по утрам, с 9 до 11 или 12 часов. Он был педантичен во всем, что бы он ни делал, готовил ли еду, колол ли дрова, пел ли ведические гимны или играл на виине. Он не позволил бы себе никакого компромисса или послабления в точности исполнения. Того же он требовал и от всех нас. Его чувства, настроения и манеры поведения было очень сложно постичь или предсказать. Поэтому, мы всегда были насторожены в его присутствии. В искусстве обучения он был подобен великому Дзен-мастеру. Он мог бить нас рукой по спине так сильно, словно железным прутом. Мы надолго запомнили суровость его действий… … Гуруджи обладал внушающим страх характером. …Его глаза были настолько мощны энергетически, что любому было страшно смотреть прямо в них. Никто не мог противостоять такому гиганту мысли. Пандиты и ученые боялись его. Как-то давным-давно, мне довелось присутствовать на нескольких его лекциях. По молодости, обладая массой знаний, он был опьянен своим интеллектом. Никто не мог сравняться с ним, превзойти его или поспорить с ним на одном уровне, его все оставляли в одиночестве. Никто не мог сравниться с ним в ораторском искусстве. Он мог прямо на сцене создать «новую книгу». Он мог мгновенно сотворить строфу на санскрите. Он был кави – поэтом. Постоянное творение стихов и строф (Шигхра-кавитва) было у него в крови. Как ни парадоксально, но все эти прекрасные качества ученого, огненный взгляд, прекрасно сложенное тело и сильная личность изолировали его от людей. Порой мне кажется, что из-за этого у него не было достаточно возможностей, чтобы полностью раскрыть свои способности…» (из книги B.K.S. Iyengar, ASTADALA YOGAMALA, volume 1). Для Кришнамачарьи этот период был началом по-настоящему творческого процесса, собственного совершенствования, развития собственных йогических теорий. Он начинает развивать собственный подход к знанию йоги и методам их передачи ученикам, основываясь на двух основных традициях, наследником которых ему посчастливилось стать. Это южноиндийская традиция йоги, в лице Натхамуни и его сокровенных знаний, заключенных в Йогарахасье, а также северная традиция йоги, берущая свое начало из знаний гималайских йогов, йогасутр Патанджали, которые завещал Кришнамачарье его Гуру Брахмачари. Не остались в стороне и многочисленные знания Кришнамачарьи, полученные за годы обучения в университетах в области Вед, древних текстов, индийской философии, аюрведы, астрологии, которые он также использовал в своей практике йоги и создании собственной йогической системы. В 1934 году Кришнамачарьей была создана первая собственная книга – «Йога Макарандам», где он сформулировал главный принцип – индивидуальность подхода в выборе и адаптации асан и пранаямы в практике йоги для каждого человека, в котором провозгласил: «Асана, которая приносит сегодня пользу, может завтра нанести вред». Такое уникальное понимание йоги Кришнамачарья, как ни странно, вывел именно из того жесткого, болезненного и строгого подхода к практике йоги на пределе человеческих возможностей, по которому его обучал Гуру, и он сам применял на своих учениках. Он приобрел способность понимать и чувствовать возможности ученика. Позднее его сын и непосредственный преемник его учения йоги Дешикачар назвал эту систему «Винийога». Для адаптации упражнений под возможности практикующего и усиления оздоровительного эффекта асан Кришнамачарья ввел в практику йоги применение вспомогательных средств и материалов (бруски, планки, веревки и пр.), знания о которых почерпнул в уникальном древнем трактате «Йога Курунта». Эта идея в последствии широко использовалась его учеником, Б.К.С. Айенгаром, и получила дальнейшее развитие в его собственном подходе к практике йоги. Изначально йога не имела целью улучшить здоровье, а скорее получить полную и удивительную власть сознания человека над своим телом. Улучшение здоровья и поразительные факты здоровья многих йогов воспринимались лишь как побочное явление при практике йоги. Кришнамачарья всерьез обратил свое внимание именно на оздоровительный эффект йогических техник, а Айенгар, как его ученик, пошел в этой области дальше, став всемирно признанным мастером в йоготерапии. Опираясь на йогические традиции Северной Индии, Кришнамачарья большое внимание уделял важности дыхания во время практики, особой последовательности асан и чередованию вдохов и выдохов при динамическом выполнении комплекса поз, что было подхвачено еще одним учеником Кришнамачарьи – К. Паттабхи Джойсом и имело глубокое развитие в его собственном подходе к практике йоги «Аштанга-виньяса йога». Стоит признать, что, как настоящий Гуру, Кришнамачарья видел свою цель в жизни согласно традиции оставить после себя одного, и если повезет, то двух учеников, достойных той величины знаний, которую он был способен передать, чтобы понять и углубить его учение. Но результаты его деятельности как учителя превзошли его же собственные ожидания. Он оставил после себя как минимум троих достойных его учения преемников, которые прославили и распространили его учение йоги во всем мире – своего сына Т.К.В. Дешикачара, Б.К.С. Айенгара и К. Паттабхи Джойса, ставших основателями трех самых популярных в мире школ йоги – Винийога, Айенгар йога, Аштанга-виньяса йога. Слава о Кришнамачарье как учителе распространилась по всей Южной Индии и за ее пределами. У Кришнамачарьи было множество интересных учеников, среди которых встречались и поистине уникальные личности. Их количество стало расширяться, когда в их числе стали появляться первые интересующиеся йогой с Запада, среди которых была Индра Дэви (уроженка Риги Евгения Васильевна Петерсон), которая после того, как прошла обучение у Кришнамачарьи, уехала в США и в 1950-60-х стала продвигать йогу в голливудской среде мировых знаменитостей и кинозвезд, что сделало учение йоги всемирно популярным. Она обучала йоге в той мягкой форме, какую передал ей Гуру, и назвала этот стиль «Саийога». В случае с Индрой Дэви, принимая во внимание, что она женщина (а она была вообще первой иностранкой, которую, нарушив консервативные традиции, Кришнамачарья все-таки согласился учить йоге) Кришнамачарья воплотил уже намеченный принцип индивидуализации практики йоги под возможности обучаемого и давал ей практику в смягченном варианте, учитывая особенности женского организма. Большую часть своего времени Кришнамачарья, безусловно, уделял исследованию огромного целительного потенциала йоги в сочетании с методами древнеиндийской медицины аюрведы, мудростью индийской философии с учетом меняющихся ценностей современной жизни. Его йогическая практика была одновременно точна и эффективна, как и доступна и практична. Со временем жесткость и строгость стиля преподавания, которые были характерны для него в начале, сменились индивидуальным подходом к каждому ученику и наставническим отношением, учитывающим весь потенциал ученика, который Кришнамачарья безошибочно угадывал практически с первого взгляда. Однако, 20 лет спустя после открытия, йогашала пришла в упадок из-за усложнившейся ситуации в стране, когда Индия боролась за свою независимость и покровитель индийской культуры, науки и традиций Махараджа Майсура потерял былое влияние в обществе. В 1947 году, как свидетельствует Паттабхи Джойс, в йогашале оставалось всего лишь 3 постоянных ученика. Кришнамачарья прикладывал все усилия, чтобы сохранить школу, но в 1950 году ее пришлось закрыть и ему в возрасте 60 лет пришлось начинать все с нуля. Тем не менее, общемировая известность Кришнамачарьи все возрастала, что привлекло интерес к его целительной практике йоги одного известного индийского политика, страдавшего проблемами сердца. По его приглашению в 1952 году Кришнамачарья переезжает с семьей в Мадрас. Там его разыскал Герард Блиц, который впоследствии принес его учение в Европу, а также Жан Клейн, учитель адвайты. С 1960 года, когда Дешикачару, сыну Кришнамачара исполнилось 20 лет, отец начал с особой серьезностью обучать всем тем знаниям, которые он считал, что сын уже способен воспринять, избрав из всех своих детей и учеников его как своего прямого преемника. Дождавшись, когда Дешикачар получит современное образование, Кришнамачарья стал обучать его Ведам, Упанишадам, Йога-Сутрам Патанджали и другим древним текстам, адаптируя свое учение к современным понятиям своего сына на жизнь. Он возложил все надежды на своего сына и все свое научное и духовное наследие оставил именно Дешикачару. В 1976 году Дешикачар достойно продолжил дело своего отца, основав в Мадрасе центр изучения йоги Кришнамачарья Йога Мандирам, основной деятельностью которого стало распространение йоги среди местных жителей, а не обучение иностранцев. «Йога должна быть доступна всем и каждому: мы не хотим, чтобы йога считалась привилегией элиты» - вот девиз преподавателей этого центра. На протяжении своей долгой и яркой жизни Кришнамачарья написал много работ на разных языках, темы которых затрагивали множество областей индийского наследия культуры и науки. Но, со слов Т.К.В. Дешикачара, из них лишь немногие сохранились до наших дней. Тем не менее, благодаря трудам Т.К.В. Дешикачара, включая знаменитую книгу «Сердце йоги», посвященную совершенствованию индивидуальной практики, мы можем ознакомиться подробнее с той системой учения йоги, которая стала результатом практики Кришнамачарьи длиной в 100 лет! На протяжении всей жизни Кришнамачарья не оставлял практики йоги, ее развития как науки, искусства телесного и духовного здоровья. Он не оставлял и работы над философскими трудами, древними текстами, с каждым годом его комментарии к ним становились все глубже и одновременно проще в восприятии. Нельзя недооценить вклад Кришнамачарьи как пандита в осознание философского и научного наследия индийских мудрецов. Своим примером и долгой жизнью он показывал ученикам, что величайшее стремление человека – служить обществу, проникаться высшей мудростью и делиться ею с людьми. Великое стремление к знаниям, преданность Гуру и выбранному пути распространения йоги сделали Кришнамачарью великим и уникальным учителем. Он был талантливым поэтом, буквально на глазах изумленных учеников создавая уникальные шлоки на санскрите. В одном из сохранившихся стихотворных сочинений «Йоганджалисара» - «Нектар преклонения перед йогой» Кришнамачарья лаконично и удивительно четко излагает сущность учения йоги и оставляет своим ученикам важные наставления и советы не только по практике йоги, но во многих других сферах жизни, затрагивая физические, ментальные и духовные проблемы. Умеренно вкушай, давая – не скупись, И все болезни выгонишь из тела. Весь разум собери и к Богу обратись; Наградой станет мир и счастье без предела. В этих шлоках он вновь и вновь повторяет слова о важности направлять свои стремления в практике йоги, прежде всего, к Богу и тогда другие благие труды человека не останутся без награды. Обучая учеников, он всегда обращал их внимание на важность общения с Богом во время практики йоги, говоря: «Если ты буддист – поклонись Будде, если мусульманин – помолись Аллаху, если христианин – вспомни об Иисусе Христе». При этом Кришнамачарья всегда подчеркивал, что Бог практикующего не обязательно тот, которому поклоняется сам Кришнамачарья, напротив он призывает чтить Бога таким, каким человек его знает: Твой ли, мой ли Бог – неважно. В размышлениях будь скромным, И наградой будет радость: Бог исполнит все, что просишь. Но в этом произведении Кришнамачарья касается и многих других тем, философских жизненных вопросов, не связанных только с практикой йоги. И из этих строк перед нами возникает его живой образ, не только Гуру, пандита и мудреца, но и обычного человека, с его переживаниями, эмоциями и привязанностями. Когда ты щедр на деньги и подарки, Друзей не сосчитать, и их объятья жарки. Но стоит лишь богатство потерять – Ни славы, ни друзей. Как это все понять? Кто брат твой? Кто твоя жена? Кто друг тебе, и кто твой сын? Прошли года – богатства нет, И все чужие. Ты один. Пускай твои глаза не ослепляет внешность, Когда глядишь на мир вещей извне. Знай: бренно все. Смерть – неизбежность, Но вечен Дух твой в глубине. Эти строки могут быть достойны пера Омара Хайяма и немного неожиданны для знаменитого практика йоги. Нельзя не обратить внимание на созвучность их смысловой наполнености и философской мысли. И хотя этих двух людей разделяют века (Омар Хайям жил в 11 веке и был современником Ямуначарьи – внука Натхамуни, легендарного предка Кришнамачарьи), страны и религии, они созвучны в своих стремлениях, в своей поэзии, и, как ни удивительно в философских вопросах. Причина страданий кроется в ошибочном отождествлении чувствующей души и бесчувственного материального мира – вот что хотят донести до всех людей оба мудреца, считая осознание этой мысли действительным спасением человека. И не важно, что оба они пришли к ней разными путями, через свой уникальный для каждого жизненный опыт. Но эти две личности во многом были похожи – и силой характера, и мощью ума, и безграничностью накопленных знаний, и, как видно из такого созвучия их слов, мудростью, основанной на собственном жизненном опыте. Шри Тирумалаи Кришнамачарья скончался на 101 году длинной, прекрасной и яркой жизни, в 1989 году, дав свой последний урок за шесть недель до смерти. Тот, кто в сердце своем тайны Духа познал, Тот читает в сердцах, кто б пред ним не стоял, Сам он – море, ныряльщик и жемчуг бесценный! Вникни в мудрость того, что сейчас я сказал! (О. Хайям)